Е.В. Барсуков, Н.В. Березовская, М.В. Вавулин,

И.Н.Коробейников, Е.А.Решетников, М.П. Рыкун

 

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ РАСКОПКИ НА ТЕРРИТОРИИ

БОГОРОДИЦЕ-АЛЕКСИЕВСКОГО МОНАСТЫРЯ 

Археологические исследования на территории объекта культурного наследия регионального значения «Ансамбль Богородице-Алексиевского мужского монастыря – церковь Казанской Божьей Матери», поставленного на государственную охрану Решением Томского  облисполкома от 17.02.78 г. № 51 осуществлялись в 2012 году в связи планируемым строительством «Северного корпуса Богородице-Алексиевского мужского монастыря». Территория памятника, в соответствии с «Проектом зон охраны объектов культурного наследия г. Томска», входит в состав ОЗР 1-23 (Особо ценные, четко локализуемые фрагменты исторических территорий, застройка которых имеет высокую концентрацию историко-культурной ценности, в том числе культурного слоя (памятники археологии)). Согласно установленным режимам использования перед проведением любых хозяйственных работ здесь должно проводиться полное археологическое исследование территории.

Для прогнозирования мощности и характера культурного слоя предварительно были проведены камеральные работы по составлению исторической справки и археологическая зачистка уже существвавших на предполагаемой территории строительства обнажений культурного слоя.

При проведении зачистки выявлен археологический культурный слой мощностью от 1 до2,8 м, который содержал находки XVII - XХ вв. Зафиксированый фрагмент сохранившегося культурного слоя XVII в., связан, очевидно с первыми годами функционирования монастыря. Кроме этого, стратиграфически выявлено 8 могил, в том числе и два кирпичных склепа. Собранные исторические материалы также позволили предполагать наличие ценного археологического культурного слоя на территории монастыря.

Дата основания Богородице-Алексеевского монастыря достоверно не установлена. Первое известное нам документальное упоминание относится к 1634 году. Однако существует мнение, согласно которому монастырь возник сразу же после основания г. Томска, то есть в 1605 году. Этой точки зрения придерживался, например Н. Костров. Этот монастырь, с церковью во имя Пресвятой Богородицы, был организован недалеко от Томска, в документах того времени он именовался Усть-Киргизским [1. С.40]. Название это возникло от того, что монастырь располагался в устье р. Большой Киргизки, занимал фрагмент ее правого возвышенного берега «…стоял при р. Томи на правой, по течению оной, стороне, - на горе, подле которой с полуденной от монастыря стороны впала устьем в Томь реку речка, называемая Киргизка, - где ныне имеется монастырский загородный двор…»[2. С. 206]. Д.Н. Беликов предполагает, что монастырь в устье Киргизки мог изначально называться Успенским, отрывочные сведения о монастыре с таким названием датируются началом XVII века. Известно, что на исходе первой четверти XVII века он пришел в запустение, именно на его базе, по мнению Д.Н. Беликова, мог возникнуть Алексеевский монастырь [3. С. 3]. В устье Киргизки еще в конце XIX века был заметен длинный земляной вал, который возможно был связан с укреплениями монастыря XVII века. В1870 г, на этом участке берега, при прокладке межевой канавы рабочие нашли заржавленную шпагу, с загнутым концом и костяной прогнившей рукояткой [1. С. 41].

Из-за угрозы постоянных нападений южных кочевников, монастырь было решено перенести на новое место. Этим местом стала возвышенность, носящая название Юрточной горы. Хлопоты о необходимости перенесения монастыря были начаты еще в 1656 году, однако организация его на новом месте состоялась только в1662 г.

На момент строительства монастыря Юрточная гора была свободна от построек, «…потому на ее громадной площади монастырские могли взять столько места, сколько хотели» [3. С. 38]. Однако, «из всего огромного места, взятого монахами на Юрточной горе при основании своей обители, постройками занята была сравнительно малая площадь на северной стороне». Остальное пространство, тянувшееся по горе к югу, лежало впусте, и только частью было огорожено для овощного огорода и поскотины» [3. С. 50]. Постройки частных владельцев появляются вокруг монастыря «во множестве» только в XVIII веке. А уже  концу XIX века рядом с ним тянулись улицы во всех направлениях [3. С. 8]. Собственно, со всей очевидностью, этот факт подтверждают карты города конца XIX века.

На новом месте монастырь строился под руководством старца Ефрема Березовского, строительство было закончено в 1663 году. В том же году освятили и деревянную церковь во имя святого Алексея человека Божия, так почитаемого в Сибири. Церковь просуществовала до 1710 года, когда была уничтожена «за ветхостью» [1. С. 41]. А уже 11 августа 1711 года монастырская братия во главе с казначеем Иосифом отправила Тобольскому митрополиту Иоанну Максимовичу челобитье о благословении на освящение вновь созданной монастырской церкви [3. С. 26].

Первое описание внешнего устройства монастыря, известное нам, датируется 1721 годом. Согласно ему, монастырь был обнесен длинною деревянною оградой, внутри которой, кроме храма, были расположены настоятельская келья, кельи братские, больница с покоями для больных и престарелых, большая келарня с пристройкою для жительства вкладчиков, повара и хлебников. За оградою находился «дворец» для жительства рабочих и специальная постройка для помещения скота [3. С. 49]. В1712 г. в монастыре находилось 18 монахов, в их числе настоятель [4. С. 75]. В этот период (первая половина XVIII в.) произошло важное событие, в монастыре было открыто Томское русское духовное училище, вероятнее всего, это произошло в 1746 году.

Во второй четверти XVIII века состав построек монастыря расширился. Внутри монастыря имелось 11 зданий: церковь, колокольня, расположенная отдельно от церкви, « в связи с монастырской оградой на ее северной стороне (налево от главных ворот)». Шесть келий, которые представляли из себя домики, с двумя тремя оконцами. Постройка, располагавшаяся слева от церкви, недалеко от ворот, вероятно хлебная и келарская. В северо-восточном углу ограды был выстроен хлебный амбар [3. С. 50]. На Юрточной горе монастырь имел земельный участок в 18 десятин. На старом месте, получившем название Архимадритской заимки, за монастырской братией также остались земли с пашней и бором вдоль речки Б. Киргизки [1. С. 40]. В этот период томский монастырь был немноголюдным, число монахов не превышало здесь двух десятков человек, а в 1772 году здесь отмечено всего 6 монахов.

В1789 г. в монастыре зафиксировано важное событие: была освящена каменная 3-придельная церковь, с главным престолом в честь Казанской Божией матери и двумя пределами – во имя св. Алексея и святых мучеников Флора и Лавра. [4. С. 75]. По данным Н.Ф. Емельянова каменная церковь была возведена в 1776 году [5. С. 29].

Сохранилось описание местоположения монастыря XVIII в. (1781 г) «…на конце посада города Томска с полуденной стороны при речке Ушайке на пригористом месте, к которому прилегли с восточной стороны от оной речки Ушийки и с запада от Томи реки болота, с полуденной роща березовая, с северной город Томск» [2. С. 206]. Монастырская роща располагалась к югу Алексеевского монастыря, сохранилась до начала XX века [6. С. 33].

Настоящим бедствием для монастыря стала секуляризация архиерейских, монастырских и церковных имений, которая совершилась по манифесту и указу от 26 февраля1764 г. До 1764 года монастырь имел крепостных крестьян (439) душ, владел участками земли и рыбными ловлями на Оби [4. С. 76]. После манифеста Томский Алексеевский монастырь был причислен к ряду обителей III класса с определенным для таких монастырей штатом монашествующих и с казенным для них жалованием [3. С. 85].

После революции монастырь был упразднен. В1929 гздание Казанской церкви было приспособлено под пошивочные мастерские, в дальнейшем кладбище было разровнено, храм полуразрушен [4. С.76].

Особый интерес для нас представляют сведения о кладбище, расположенном в пределах монастыря. По сведениям «Краткой энциклопедии города» самыми ранними кладбищами в черте Томска являются следующие: 1. Православное кладбище около Троицкой соборной церкви на мысу Воскресенской горы. Там покоились останки защитников томской крепости, предположительно может быть датировано 17 веком. 2. Значительное по площади кладбище располагалось вблизи Богоявленской церкви на современной площади Ленина 3. В источниках упоминается кладбище около Воскресенской церкви, начало современной улицы Октябрьской 4. Кладбище в окрестностях Духовской церкви, в районе пересечения ул. К. Маркса и пер 1905 года.5. Невдалеке от Благовещенского храма, современная пл. Батенькова и ее окрестности. 6. Район Соляной площади, в ее южной оконечности. Здесь располагалось старообрядческое кладбище. В западной части этой площади в начале XVIII века появилось первое католическое кладбище. 7. Появившееся в XVII веке мусульманское кладбище тянулось вдоль современного пр. Ленина, от Дома Офицеров до клиник Медицинского университета на Московском тракте.8. Мусульманское кладбище находилось так же, у так называемого Верхнего перевоза, современный коммунальный мост через Томь [7. С. 149]. Все эти кладбища попали в черту растущего города и были закрыты. Кроме этого в городе существовали кладбища при монастырях. Одно из них находилось на территории Алексеевского монастыря. Изучая исторические документы XVII-XVIII века Д.Н. Беликов сведений о кладбище Алексеевского монастыря не встретил. Единственное о чем он сообщает, это то, что кладбище использовалась «как для своих, так и для городских покойников». По данным все той же «Краткой энциклопедии города» кладбище при Алексеевском мужском монастыре, существовало с первых лет его основания, то есть с 1663 года. Хоронили на нем стольников, воевод, дьяков, градоначальников, архиеерев монахов и «тех благочестивых лиц», которые внесли при жизни вклады на благо монастыря или его церкви [7. С. 149].

На ранних картах, начиная с «Чертежа Томского города…» С.У. Ремезова, монастырь непременно присутствует. Однако кладбище обозначено только на планах конца XIX века. На карте города Томска1898 г, кладбище занимает значительный участок к северу и востоку от церкви. На картах города 1930-х гг. кладбище уже не обозначается.

О древних погребениях на Юрточной горе известно с конца XIX века. Сводку подобных «находок» приводит в своей статье С.М. Чугунов. Относительно кладбища Алексеевского монастыря С.М. Чугунов сообщает, что у него в распоряжении нет материалов происходящих с этого некрополя [9. С. 21]. В общем-то, это не удивительно, в этот период кладбище еще действовало. Несмотря на это он приводит интересную информацию о том, что на кладбище монастыря указывают «одно место, где трупы не предаются тления, а мумифицируются» [9. С. 20].

Согласно имеющимся материалам конца XIX века, кладбище располагалось к северу и востоку от монастырской церкви. В интересующей нас северной части, занимало пространство от стены церкви до монастырской ограды, от которой было отделено хозяйственными постройками. Известно, что кладбище существовало еще в первой четверти XX века. Последнее захоронение в монастыре состоялось в 1925 году, а в 1929 году было принято решение о ликвидации этого кладбища, и устройстве на его месте парка [7. С. 149]. Сведений относительно устройства парка на этом участке в нашем распоряжении нет, однако совершенно очевидно, что в XX веке эта территория локально была занята домами.

В 1993 году приблизительно на этом же месте, что и в настоящее время проводились рекогносцировочные археологические работы. На их основании был сделан вывод: «монастырское кладбище занимает всю северную, восточную и южную часть отведенной территории. В связи с этим, в целях предотвращения случайного вскрытия могил и склепов необходимо прекратить любые вскрышные земляные работы на территории, прилегающей к церкви с юга (вплоть до здания Томского педагогического училища), с севера (до асфальтовой дорожки), с востока (вплоть до начала спуска), с запада (до здания бывшего братского корпуса)» [10].

В начале 2000-х гг. при рытье траншеи для фундамента восточной стены монастыря, были зафиксированы полуразрушенные кирпичные склепы и многочисленные могильные ямы.

Материалы конца XIX века, археологические изыскания 1993 года, начала 2000-х гг., результаты работ 2012 года со всей очевидностью указывают на наличие на участке к северу от церкви сохранившегося фрагмента кладбища. Однако, кроме могил и склепов, в одном из обнажений удалось зафиксировать культурный слой XVII, возможно начала XVIII века. Учитывая тот факт, что все источники однозначно указывают на отсутствие русского поселения на этом месте до организации монастыря, его можно связать с первыми десятилетиями освоения Юрточной горы «монастырской братией».

Необходимо упомянуть еще один интересный объект, связанный с Алексеевским монастырем. В начале ноября 1888 года во дворе столоначальника томской казенной палаты В.Б. Орлова, жившего в конце улицы, тянувшейся от монастырской ограды к реке Ушайке, производили хозяйственное строительство. На аршинной глубине рабочие наткнулись на кирпичный свод. Как установил томский археолог С.К. Кузнецов, кирпичный свод на этом месте был частью потайного хода из мужского монастыря на случай крайней опасности. Выйдя на берег Ушайки можно было спастись от врагов на лодках, кроме того, тут же можно было хранить в особом тайнике, ценное монастырское имущество [1. С. 41].

Таким образом, территория, планируемая под застройку, интересна не только с точки зрения изучения расположенного здесь кладбища, датировку которого некоторые источники удревняют до второй половины XVII века. Результаты рекогносцировочных археологических работ позволили предположить, что участок к северу от церкви, может содержать материальные свидетельства начального периода освоения Алексеевским монастырем Юрточной горы. На фоне явного дефицита письменных источников XVII века этот факт является крайне примечательным не только для истории Томска, но и для Западной Сибири в целом.

Имея в виду все вышеизложенное, а также расположение участка предполагаемого строительства непосредственно в зоне охраны объекта культурного наследия, обязательное проведение археологических охранно-спасательных раскопок представлялось единственно верным решением.

Раскопки осуществлялись ОГАУК «Центр по охране памятников» в августе – ноябре 2012 года. В исследованиях принимали участие студенты Томского государственного педагогического университета и Национального исследовательского Томского государственного университета.

Раскоп размером35 мх14 мбыл разбит в северной части современной территории монастыря. Общая площадь раскопа составила около 500 кв.м. При выборке могил была дополнительно произведена прирезка общей площадью около 10 кв.м.

Исследовано 87 могил. На площади раскопа могилы образуют 10 рядов. В ряду расположено от 6 до 9 могил (рис. 1).

Из них четыре могилы (7, 20, 25, 84) содержит двух покойных (мужчину и женщину). Из 87 могил - 11 – кирпичные склепы. Склепы сделаны в виде кирпичных ящиков высотой до1 метра, перекрытых кирпичными сводами (рис. 2).

Еще три погребения совершены в ямах, обложенных в один ряд кирпичами, без перекрытия. Внутри склепов и кирпичных обкладок, также как и в других погребениях, находились деревянные досчатые гробы с крышками. Многие из них были украшены искусственными цветами, аппликациями, кистями, по бокам имели ручки из цветного металла. Один из гробов – цинковый, останков не содержал.

Все могилы совершены по обряду ингумации. Покойные лежат на спине, вытянуто. Головой ориентированы на запад. Исключение составляет погребение 63, где зафиксирована ориентация головой на восток. В большинстве случаев костяки находятся в анатомическом порядке. Положение рук несколько варьирует: на груди, на поясе. По полу и возрасту определены останки 51 мужчины, из них 33 – возраст от 40 лет и старше; 22 женщин, из них 17 – возраст от 40 лет и старше и 10 детей из них 3 – возраст до года или около года.

С погребенными обнаружены: нательные кресты, иконки, стеклянные бутылочки, пуговицы, знаки отличия, погоны, аксельбанты, запонки, кольца, серьги. У пятой части покойных в гробу, в различных положениях, обнаружена стеклянная бутылка, иногда с остатками жидкости. Находки стеклянных бутылочек в православных погребениях отмечены также в погребениях Ново-Тихвинского женского монастыря  XVIII-XIX вв. в Екатеринбурге, Нагорного кладбища в Барнауле, Спасского некрополя в Иркутске, некрополя Моисеевского монастыря в Москве. Очевидно это сосуды, использовавшиеся в ритуале отпевания покойного в церкви, при котором тело обрызгивали елеем, а остатки жидкости в сосуде помещали в гроб [17. С. 24]. По особенностям одежды и инвентарю выделяются погребения лиц духовного звания (могилы 4, 10, 32). Их сопровождали наперстные кресты, книги (псалтири?). Большой интерес вызывают погребения, содержащие знаки отличия. На кладбище находятся захоронения средних и высших чинов по «Табели о рангах». Восемь покойных можно идентифицировать как служащих (могилы 15, 36, 37, 46, 54, 68, 71, 76). Сложно точно определить военнослужащие это или чиновники, но в любом случае, присутствуют и те, и другие. Сохранность мундиров, знаков отличия и прочих атрибутов оставляет желать лучшего. Несмотря на это, у 4 погребенных (могилы 15, 36, 54, 68) удалось точно идентифицировать чин по табелю о рангах.

Могила 15 – Надворный советник (VII);

Могила 36 – Действительный статский советник (IV);

Могила 54 – Статский советник (V);

Могила 68 – Надворный советник (VII).

Судя по материалам, опубликованным Н.М.Дмитриенко, на кладбище Алексеевского монастыря были захоронены два действительных статских советника. Это Асташев Иван Дмитриевич (1796 -1869 г.г.) и Дуров Алексей Васильевич (1849 –1912 г.г.) [11. С.16, 136]. Учитывая имеющиеся определения возраста погребенных, можно предположить, что в могиле 36 погребен Дуров А.В. На кладбище покоилось два человека в чине надворного советника – Дьяконов Николай Сергеевич (дата смерти – 1.07.1896 г.) [11. С.51] и Усов Яков Степанович (дата смерти – 14.02.1902 г.) [11. С.75]. С большой долей вероятности можно утверждать, что это погребенные в могилах 15 и 68. Согласно опубликованным данным, на кладбище было захоронено 5 статских советников (Евтропов К.Н., Томашинский Г.С., Кобылин Н.В., и т.д.) [11. С. 35, 70-71, 122]. В связи с этим идентифицировать останки погребенного в могиле 54 затруднительно.

Весьма интересными являются находки: сломанная пластмассовая (?) расческа с надписью “PROWODNIK” UNIVERSAL J.R. WORKS” (Могила 37); вставные челюсти (пластмасса, фарфор, металлические штифты) (могилы 52 и 82), а также предметы религиозного обихода: кресты, образки. Некоторые из них: нательный образок Черниговской Богоматери и святителя Феодосия, архиепископа Черниговского (могила 66); нательный образок святой Варвары (могила 59). У двух погребенных (могилы 12 и 80) присутствовал нательный образок (предположительно, с изображением Николая Чудотворца) с надписью «Иннокентий Еп. Ирк.». (Рис. 3)

Эти факты можно интерпретировать как развитые традиции локального паломничества, свидетельство о передвижениях человека, и, возможно, факт наличия духовного наставника в лице Иркутского епископа Иннокентия. В любом случае, это важный хронологический маркер, поскольку Иннокентий (Александров), Епископ Иркутский и Нерчинский управлял данной епархией с 22 июля1835 г. по 23 апреля1838 г.

Дополнительные данные о датировке погребений и идентификации погребенных  возможно извлечь в реультате камеральной обработки находок и дальнейшей работы с архивными источниками.

Половозрастной состав, наличие кирпичных склепов, инвентарь подтверждает высокий социальный статус погребенных в ограде монастыря.

Точную дату возникновения кладбища установить сложно, но судя по планиграфии можно предположить, что могилы появлялись без больших временных разрывов в XIX - ХХ в.в. Это подтверждается достаточно четкой рядностью в расположении могил. Вероятным представляется предположение о том, что более ранние погребения находятся на западной части раскопа, а более поздние – в восточной. Именно в восточной части сосредоточены все склепы, возможно получившие распространение в определенный период времени.

Очень информативным представляется антропологический материал, полученный при раскопках. Палеоантропологические материалы со старинных православных кладбищ, извлекаемых при проведении строительных работ в черте города занимают важное место в исторической реконструкции Западно-Сибирского региона. Начиная с1887 г. в музей кафедры нормальной анатомии Томского университета стали поступать черепа со старинных православных кладбищ г. Томска [12]. Первым опытом исследования антропологического состава населения г. Томска по материалам православным кладбищам была работа С.М. Чугунова, который исследовал материал по краниометрической методике, но после этого был вынужден похоронить большинство костяков на действующем кладбище [9. С. 16-23]. В1898 г. при строительных работах, было вскрыто порядка 324 могил на месте первого томского кладбища на Воскресенской горе. Понимая ценность данного источника, С.М. Чугунов попытался сохранить его, но, по словам В.А. Дрёмова, «наткнулся на равнодушие и прямое противодействие» [13. С. 5]. В настоящее время около 50 черепов со старинных православных кладбищ города, относимые к русскому населению, хранятся в музее нормальной анатомии СГМУ [13. С. 100-102]. Дабы не повторять ошибок прошлого нами была предпринята попытка сохранить ценный антропологический материал из аварийных раскопок на территории Богородицко-Алексиевского мужского монастыря г. Томска

Накопившийся фактический материал по населению близкому к современности требует особых методов их изучения. Такого рода исследования проведены по населению XIX-XX вв. г. Твери [14. С. 544], XVI-XVIII вв. г. Казани [15. С. 544]. В последнее время проведен ряд комплексных исследований по населению сибирских городов XVII-XVIII в.в., которые непосредственно связаны с раскопками в черте Иркутска [16. С.542; 17], Красноярска [18. С. 160], Омской области [19. С. 92]. Полученный антропологический материал из таких раскопок, как правило, несет в себе обширную информацию о демографии, социальном статусе, антропологическом составе, палеопатологических особенностях, состоянии здоровья, образе жизни, питании, хозяйственной деятельности не только коренных жителей, но и первых переселенцев данных городов. Кроме того, данные материалы дают возможность провести графическую реконструкцию внешнего облика коренных жителей и первых поселенцев конкретных городов [17].

Начатые исследования полученного при раскопках на территории Богородицко-Алексеевского мужского монастыря г. Томска остеологического материала на предмет патологических изменений, показали, что наиболее распространенной патологией были дегенеративно-дистрофические заболевания позвоночника и суставов. Эти патологические изменения могут свидетельствовать о постоянной микротравматизации, длительных перегрузках, возникавших вследствие тяжелых физических нагрузок. Отмечено значительное количество травматических повреждений костей скелета. Возможно, причинами были случайные бытовые травмы, полученные, например, при падении с лошади, в драке (переломы ребер, переломы трубчатых костей), при ежедневных однообразных физических нагрузках на определенные отделы опорно-двигательного аппарата, свидетельствующих о принадлежности индивида к той или иной ремесленной группе (столяр, плотник, грузчик, всадник).

Подобная информация в совокупности с эпидемиологической обстановкой в г. Томске на конец XVIII - XIX вв. позволяет реконструировать исторические моменты в жизни г. Томска. Среди патологических изменений в исследуемом материале были зафиксированы дискретно-варьирующие признаки (родничковые кости с локализацией в ламбдовидном шве, суставные фасетки на верхних суставных ямках первого шейного позвонка и мыщелках затылочной кости, двойное отверстие поперечных отростков пятого и шестого шейных позвонков), имеющие значение при определении родственных связей захороненных. Характеристика, особенности фиксации генетически детерминированных признаков относится к отдельному научному направлению, и требуют специального научного анализа.

Исследования остеологического материала на территории Богородицко-Алексеевского мужского монастыря представляют несомненный интерес, как исторический источник для реконструкции городской демографии, образе жизни, состоянии здоровья, антропологическом составе.

Все это ставит вопрос о накоплении получаемого из подобного рода раскопок ценного антропологического материала, его бережного сбора и хранения в едином центре, которым на данный момент может быть кабинет антропологии Национального исследовательского Томского государственного университета.

С первым веком существования монастыря на Юрточной горе связан объект, обнаруженный при археологических раскопках2012 г. и залегавший ниже могил. Были выявлены остатки стен постройки из полубревен (сохранилось 1-3 венца), угловые вертикально вкопанные столбы, фрагменты лаг пола. Постройка квадратной формы, размером 6 x6 м, стенами ориентирована по сторонам света. Горизонтально лежащие полубревна врублены в вертикально стоящие по углам бревна. Постройка была изначально углублена в материк более чем на метр. В разных частях и на разном уровне в объекте были обнаружены следующие находки: фрагменты керамических сосудов (вся посуда изготовлена при помощи гончарного круга из нее несколько фрагментов чернолощёной керамики), фрагменты слюды. Наибольшая концентрация находок фиксировалась в юго-западном углу и по центру объекта. В юго-западном углу было зафиксировано большое скопление фрагментов черноглиняной керамики (некоторые фрагменты с лощением) перемешанное с рыбьей чешуёй. Под бревном, внутри постройки, у восточной стенки, было обнаружено сланцевое пряслице. Постройка, вероятно, имела хозяйственное назначение. Впоследствии, очевидно уже после окончания функционирования строения многоактно заполнялась отходами различного характера (органическими и неорганическими). Глубина залегания объекта составляет2,87 мот современной дневной поверхности. Могилы № 62, 70, 71, 77, 78, 82 перекрывающие данное строение, появилась уже после того, как постройка пришла в негодность, а котлован ее в течение длительного времени служил местом сброса мусора. Поскольку постройка была значительно углублена в материк, слой мусора образовался большой мощности – более метра.

Датирующим материалом для постройки является гончарная чернолощенная керамика. Распространение чернолощенной керамики относится к концу XV- началу XVIII вв., наибольший расцвет ее производства приходится на XVII в. Наиболее ранние сосуды хорошо залощены по всей поверхности, включая и дно. На более поздних сосудах, датируемых второй половиной XVII в.– первой половиной XVIII в. лощение становилось более небрежным [20. С. 70]. Следовательно, наиболее ранняя, предполагаемая датировка находок, а вместе с ними и объекта, вмещающего эти находки - вторая половина XVII в.– первая половина XVIII в.

Значимость археологических данных XVII - XVIII вв. определяется тем обстоятельством, что они являются не только единственными материальными свидетельствами первых лет существования монастыря, но могут послужить источником и для реконструкции истории города Томска.

Проблема реконструкции этно-демографической ситуации, миграционных процессов и особенностей внешнего облика населения г. Томска требует комплексного изучения и ставит перед исследователями ряд задач. Среди них можно выделить тщательный сбор всех антропологических материалов для полных половозрастных и расоводиагностических определений, привлечение к работе специалистов-медиков для регистрации патологических изменений, последующей диагностики заболеваний и оценки состояния здоровья, реконструкции образа жизни и особенностей хозяйственной деятельности населения города в конце XVIII - XIX вв.

Коллекция, полученная при раскопках на территории Богородице-Алексиевского монастыря передана на хранение в государственную часть Музейного фонда, в фонды Томского областного краеведческого музея. 

Источники и литература

1. Томск. История города от основания до наших дней. Томск Изд-во томского университета, 2004. С.40-41.

2. Известие о Томском Богородице Алексеевском монастыре доставленное игуменом Иннокентием в Тобольскую Консисторию в1781 г. // Беликов Д.Н. Старинные монастыри Томского края, Томск, 1898. С.206.

3. Беликов Д.Н. Старинные монастыри Томского края, Томск, 1898. С. 3-85.

4. Энциклопедия Томской области. Том 1: А-М, Томск, 2008. С.75.

5. Емельянов Н.Ф. Город Томск в феодальную эпоху, Томск, изд-во Томского университета, 1984. С.29.

6. Томск: история города в иллюстрациях. 1604-2004. Томск, Изд-во Томского университета. 2004. С.33.

7. Томск от А до Я: Краткая энциклопедия города. Томск, 2004. С.149.

8. Чугунов С.М. Старинные татарские и следы других кладбищ в «Юрточной» части города Томска. Материалы для антропологии Сибири. Томск, 1904. С.238-239.

9. Чугунов С.М. Антропологический состав населения города Томска по данным пяти старинных православных кладбищ. Материалы для антропологии Сибири. Томск, 1905, ч. 1. 197 с.

10. Заключение по проведенным археологическим работам // Памятник архитектуры XVIII в. Алексеевский монастырь в г. Томске. Научно-проектная документация. Комплексные научные изыскания. Натурные изыскания по территории. Инженерно-архитектурное исследование памятника. 1993, т. 3, кн. 3-4. Архив ОГАУК «Центр по охране памятников», б/№.

11. Дмитриенко Н. М. Томский некрополь. Списки и некрологи погребенных на старых томских кладбищах. 1827-1939 г.- Томск: Издательство Томского университета, 2001. 328с.

12.Малиев Н.М. Каталог препаратов Музея нормальной анатомии Томского университета // Известия Томского университета. Кн. 10, 1886.

13. Дрёмов В. А. Краниологические коллекции кабинета антропологии Томского университета. Томск: Издательство Томского университета, 1979. 119с.

14. Боруцкая С.Б., Харламова Н.В. Антропологические особенности населения г. Твери в XI-XX вв // IX Конгресс этнографов и антропологов России: Тезисы докладов. Петрозаводск, 4-8 июля 2011. - Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2011. С. 544.

15. Газимзянов И.Р., Макарова Е.М. Антропологический состав населения Казани по материалам христианских кладбищ XVI-XVIII вв.// IX Конгресс этнографов и антропологов России: Тезисы докладов. Петрозаводск, 4-8 июля 2011. Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2011. С. 544.

16. Бердникова Н.Е., Бердников И.М., Галлеев Р.М,, Лейбова (Суворова) Н.А., Харламова Н.В. Комплексное археолого-антропологическое исследование население Иркутска XVII-XVIII вв по материалам раскопок у Спасской церкви // IX Конгресс этнографов и антропологов России: Тезисы докладов. Петрозаводск, 4-8 июля 2011. Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2011. С. 542-543.

17. Бердникова Н.Е., Бердников И.М., Галеев Р.М., Батракова Н.А., Харламова Н.В., Герасимова М.М. Лица первых иркутян: альбом графических реконструкций. - Иркутск: Изд-во "Амтера", 2011. 84 с.

18. Рейс Т.М. Первое население города Красноярска по историческим и краниологическим данным // VIII Конгресс этнографов и антропологов России: Тезисы докладов. Оренбург, 1-5 июля 2009. - Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2009. С. 160.

19. Слепченко С. М., Татаурова Л. В. Палеопатологии у русских первопоселенцев татарского Прииртышья//Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2012. Т. 18. № 3. С. 92-101.

20. Чёрная М.П. Томский кремль середины XVII – XVIII в: Проблемы реконструкции и исторической интерпретации. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002. 187 с.

Можно посмотреть на эту тему: http://obzor.westsib.ru/article/385598